Они начали

Они начали обходить Машу с двух сторон, она смутно различала их плоские темные лица под лисьими малахаями, и холод сковал ее всю оттого, что должно было быть с нею и Григорием. Всадники раз-другой пальнули из коротких бердан, видно, для острастки, чтобы остановить; тогда Маша, бросив вожжи — лошадь не надо было гнать, она сама, чуя опасность, летела по ровной, как стол, сухой степи,— схватила винтовку, выстрелила, промахнулась, поняла, что не сладит с ордынцами, и, плохо соображая, что делает, стала выкидывать из повозки все, что в ней было: подушки, одеяла, одежду, сумки с провиантом. Всадники с диким гиком накинулись на «трофеи», а Маша все гнала и гнала, и от ушедшего вперед отряда, услышав выстрелы, вернулись к ней четверо конных бойцов... Только вот катанная киргизская пуля все же пробила ногу Григорию, ничего не слышавшему в беспамятстве, и с тех пор он ходит с палочкой...