Тут же вспомнилось

Тут же вспомнилось недавнее: в теплый летний день она вынесла табуретку в сад, сидела с учебником на пригреве — готовилась к экзаменам, а вокруг — нежные, все в соцветиях, лебяжьи извивы деревьев, овеваемые теплыми дуновениями, струящаяся в небо тишина. Строчки плыли перед глазами, и в голове все плыло, и потому она не услыхала, как на зеленой траве возле беседки расположились ребята, типографские, знакомые, с бутылками молока — пришли перекусить на вольном воздухе в обеденный перерыв. Конечно, начались подначки, смешки, она и сама не смогла соблюсти серьезного вида, тоже смеялась, но потом почему-то схватила табуретку и побежала домой, смотреть рецепты блюд которые ей хотелось попробовать приготовить, мельком увидев Горощиху, грозно стоявшую в своем окне, открытом настежь. Аннушка обежала дом, но Горощиха уже возвышалась на своей лестнице, вся в темном, как на похоронах.

— Гляди, девка, дождешься, шо голову скрутят! Ржуть, як кони, прости меня, господи.
— Да что это вы говорите! — Аннушка вспыхнула, рванула свою дверь, побежала к себе в комнату, но в ушах все стояло брошенное Горощихой вдогонку: «Святая!»

Как пелена спала у Аннушки с глаз, вспомнила, как и до этого ловила на себе оценивающие взгляды Горощихи, и теперь вот чувствовала: она не безразлична Антону. Но почему ее-то самую сковывает какое-то опасение: идти или не идти в театр? «Идти!» — как бы в отместку ему и себе решила Аннушка.

Не пропустите хор турецкого билеты, ведь таких голосов вы точно еще не слышали.