Рынки в старину

И как только кинулась к ней Аннушка, не успев сообразить, чем может помочь бабе, глазом моргнуть не успела — полная ложка оказалась у нее во рту. Глядит Аннушка на Марию Федоровну с полным ртом, та, досадуя, что не уберегла племянницу от ловкой торговки, пытается все же спасти положение:

— У нас посуды нет, брать некуда.

— Ой, та я ж вам, любонько, с глечиком продам, вин же знадобится в хозяйстве.

И, чутко уловив колебания Марии Федоровны, баба пускает в ход последний верный козырь:

— Вы ж покушайте добренько, це ж сметана! Як мое здоровье!

Тут уж ничего не скажешь: щеки у бабы горят, как яблоки, глаза искрятся, и грудь под легкой кофтой ходит зрелой силой — слепой увидит, какая у бабы сметана, пустым с места не двинется... Взяла и Аннушка.

А вот зеленый ряд. Зовут бойкие голоса к столам, заваленным стрельчатым луком, укропом, петрушкой, пучками красной редиски; как в церкви, бабы кропят перед собой водицей, чтоб не повяли, не поблекли ни плоды, ни ботва, чтоб солнцем сияли. Правда, морковка еще тощая и цвет не набрала, это к осени будет, как огонь, а сейчас и губить-то грех, то же и свеколку, но иная хозяйка все же выдергивает из грядки, чтоб потрафить горожанкам: у них витамин на уме. А вон баба молодую картошку с орех величиной в ведре моет и тут же сводит кожицу пальцами — они у нее, как в дегте, да рябой оспы не боится.