Аннушка шла

Аннушка шла с ним по темным улицам, держа руки в карманах пальто, и в одном кулачке, вспотевшем от напряжения, бессознательно сжимала денежную бумажку с завернутой в нее мелочью — она хотела заплатить Антону за билет, но сначала не смела, а теперь забыла.

Они подошли к «панкам», в окнах еще горел свет: и ее и Антона ждали. Остановились около еле различимого в темноте куста сирени, чтоб попрощаться. Легкий морозец еще не мог убить терпковатого запаха опавших листьев; все думая о своем, она не заметила, как Аитон взял ее руки и поднес к губам, согревая их дыханием. Жаром опахнуло лицо, все задрожало перед глазами, и вот тогда-то в первый раз непрошемно, истомно потяжелело в груди. Она отняла свои кулачки, сразу вспомнила о деньгах и, найдя его ладонь, вложила в нее волглый спресованный кулечек.

— Возьми, Антоша.
— Что это? — Он стоял, пытаясь рассмотреть в темноте лежащий на ладони комок.
Должно быть, он подумал, что Аннушка вложила ему в руку записку или что-то другое, чего он безотчетно ждал.