утопающим в деревьях

Григорий Иванович в неизменном своем белом полотняном костюмчике, зажав под мышкой палочку, отпирал дверь и шел искать молоденькую лаборантку — она жила здесь же, при станции, потом звал Аннушку, у которой тоже начинался праздник.
Да, собственно, он уже давно наступил, ее праздник, с самого утра — и пока они шли по тихим, утопающим в деревьях, испещренным солнечными бликами булыжным улочкам, и вот здесь, средь огромной тишины, озвоненной налитыми всклень колосьями да непрестанным стрекотом кузнечиков в сухой траве.

Аннушкина душа легко отдавалась цветам и звукам ясного летнего дня, как может отдаваться еще ничем не обремененная детская душа. Была Аннушка и сама чем-то похожа на кузнечика, с беззаботной песенкой перепархивающего с травинки на травинку, мир воспринимался ею лишь с добросердечной его стороны, и счастлив человек, что природа даровала ему пору младенчества: в долгую жизнь, в годы взлетов и падений одна она светит в дороге своею безгреховностыю. Так будет и у Аннушки, голенастенького, востроглазого кузнечика.