Еще мальчиком

Нина Вильгельмовна, одна из всего дома, работала где-то в другом конце города и была как бы не местная, не своя еще и потому, что жила какими-то совершенно отстраненными от «панков» интересами в непонятном, чуть ли не чуждом простому смертному люду мире жестко, голо звучащих немецких фраз. Но вот Сашу—-он был на год старше Аннушки — ничто не могло бы уже оторвать от «панков», и причиной тому была утопающая в деревьях, тихая, таинственная обсерватория.

Еще мальчиком попал он однажды на занятия кружка юных астрономов, оказался под опекой его руководительницы, молодой, энергичной и вместе с тем милой женщины (она приходила к Саше домой), заметившей в долговязом стеснительном мальчике научную одаренность. С тех пор он ушел в другую, бесконечно отдаленную от «панков» сферу, и когда они с Аннушкой, бывало, вместе занимались или читали книгу, он часто забывался, устремлял взгляд куда-то ввысь, будто блуждал среди небесных светил, и Аннушка называла его про себя «великим звездочетом» —так, как называл его, потешаясь, Горощихин сын Антон.