начиналась раздача подарков

Аннушка с девчонками, бывало, заглядывала сквозь слонсто-ржавые решетки в подвальные его оконца, прислушивалась, но ничего не слышала, кроме отдаленного ритмического гула типографских машин, в подвалах была тьма и неприятно, душно пахло кошками. Теперь же фантазия ее снова разыгрывалась, хотя и не шла дальше восшествия из каменного праха некоего черного существа, и все же в самый разгар веселья вокруг елки она, умирая от страха, незаметно ускользала в затененную глубь колонн, чтобы найти там какую-то тайну.

Но начиналась раздача подарков, и Аннушка присоединялась к ребятне, с трудом отделываясь от роившихся в ее головенке фантазий,— подарки все же побеждали. Даже не сами подарки, то есть само содержимое пакетиков,— она знала, что печенье и конфеты будут завернуты в большие листы твердой бумаги, по которой так и сяк разбросаны картинки — то красный-красный перец, то синие-синие сливы, то угнувший голову бычок — этикетки к консервам и напиткам. Больше всего нравились Аннушке картинки шоколадных оберток с изображением детского личика, глядящего из замороженного окна,— они связывались у нее как раз с Новым годом, с ее комнаткой и окном, за которым в частой сухой проштриховке снега стыли голые яблони.